14.09.2020

Болонья по следам Елены Шварц

Болонья

Елена Шварц (1948-2010) — ключевая фигура андеграундной поэзии Ленинграда 70-х годов, известная визионерскими стихотворениями с интертекстуальной игрой смыслов, но известная в основном зарубежному читателю, так как в Советском Союзе писать она могла только в стол и для квартирный богемных чтений. После открытия границ и падения Берлинской стены поэтесса страстно и много путешествовала, предпочитая литературные гастроли по фестивалям стационарной петербургской жизни. Одно удовольствие — бродить вместе со сборниками её поэзии по узким европейским улочкам.

Февральским утром я иду коралловыми улицами Болоньи, щурясь от не по-нашему яркого солнца. Итальянская зима, даже здесь, на влажном Севере, довольно благосклонна к фланёрам и зевакам. Иногда так жарко, что приходится даже прятаться в тень бесконечных галерей. У меня не так уж много времени на прогулки: через час нужно будет усесться в конференц-зале знаменитого Болонского университета и слушать доклады коллег о театральных переводах, но в данный момент у меня есть конкретная цель — Via Clavature, 10. По этому адресу расположена барочная церковь Санта-Мария-делла-Вита (Богоматери, дарующей жизнь), достаточно неприметная на вид. Туристов тут немного.

В начале был текст, текст стихотворения, и именно он привел меня сюда в этот февральский день — сравнить ощущения:

В Болонье зимней — там, где вьюга
Случайна вовсе как припадок
И ветер страстный как трубач
Провоет в бесконечность арок
[3, с. 40]

На мой взгляд, «Пьета Никколо дель Арка в болонской церкви Санта-Марии делла Вита» Елены Шварц — одно из самых непривычных стихотворений поэтессы из всего бесконечного признания в любви Италии, которую она когда-то, по свидетельству Ольги Мартыновой, выбрала вторым домом [2, с. 53]. У Шварц много стихов о Риме, где она провела на вилле Медичи зиму 2001 года по приглашению Мемориального фонда им. Бродского, очень много — о Венеции, которая «пресотворилась» в поэзии задолго до того, как петербургская поэтесса впервые смогла ступить на узкие улочки меж каналов, значительное число текстов посвящены культурной сокровищнице Флоренции. Болонья в этом ряду стоит особняком, редко включаемая в так называемый Итальянский текст русской культуры. Об этом городе арок, потрясающей кухни и университетской жизни русские почти не пишут. А жаль.

Как заметил Олег Дарк, у Шварц в Италии — всегда зима: «Это пейзаж смерти-зябкости. Оттого здесь легко появляется то Гоголь, то Джордано Бруно. Они проходят» [1]. Что же, значит, я в нужное время в нужном месте. Чтобы посмотреть на главную смерть человеческой истории в потрясающем по художественной силе исполнении. И на то, как эта смерть будет побеждена с помощью поэзии.

Внутри церкви я предпочитаю не глазеть по сторонам зря, а сразу направляюсь в огороженную часть справа от входа. Покупаю билет за 5 евро и вот она, терракотовая сцена из Страстей Христовых 1463 года работы скульптора Никколо дель Арка. Сначала она возникла для меня на бумаге, теперь — в жизни. След в след я иду за Еленой Шварц:

Там, в уголке однажды в церкви
Я видела Пьету,
Которой равных
По силе изумленья перед смертью
Нет в целом мире.
[3, с. 40]

И с поэтессой трудно не согласиться. Пьета — жанр традиционный для западноевропейского искусства, канонически изображающий оплакивание снятого с креста Спасителя Девой Марией. Сцена обычно изображает мертвого Христа, лежащего у нее на коленях, и эта сцена, очень личная, рассказывает о взаимоотношениях матери и ее уже взрослого, но бесконечно любимого ребенка больше, чем вся семейная психология вместе взятая. Никколо же создает совсем другой сюжет, который относится скорее к канону Оплакивания Христа: тело Иисуса помещено в центре, а вокруг него — шесть терракотовых фигур, воплощающих застывшую навечно душевную боль и скорбь.

Возникает вопрос, почему Елена Шварц, хорошо знакомая с религиозной символикой разных культур, допускает неточность, называя шедевр дель Арка Пьетой? Зная ее любовь к мистификациям и проживанию собственной жизни как мифа, осмелюсь предположить, что для нее главный акцент был сделан на бездне материнского горя. Свой экфрасис поэтесса и начинает с Богородицы:

Там лысая Мария,
Сжимая руки,
Истошно воет,
Раздирая рот.
Пред нею Сын лежит прекрасный тихий.
Как будто смерть её состарила в мгновенье,
Как зверь она ревёт.
[Там же]

Незадолго до итальянской зимы поэтессы, в 1998 году, умирает её мать, Дина Морисовна Шварц. Эту смерть самого близкого человека Елене Андреевне пережить очень трудно, она чувствует себя осиротевшей и бесконечно одинокой. Сюжет в болонской церкви в данном контексте можно трактовать как сюжет-перевертыш ее собственной жизни, ее собственную Пьету, и как прекрасную рецензию на произведение искусства конечно же.

Символом экспрессивной скорби, остающейся в памяти каждого посетившего церковь в Болонье, являются фигуры Марии Клеоповой и Марии Магдалины, чьи открытые губы застыли в крике (зритель, кажется, слышит эхо этого вопля, взлетающее под самый потолок), черты лица перекошены, одежды развеваются. Скульптор, изобразив женщин, подавшихся ко Христу, навеки обрек их на бесконечное страдание. Они — яростные молнии, застывшее действие, объявленная смерти война, ведь они еще не знают, что жизнь победит. Так об этом пишет Шварц:

А две Марии как фурии протягивают руки,
Желая выдрать зенки грубой смерти,
А та свернулась на груди Христа
И улыбается невидимой улыбкой.
[Там же]

Итальянская смерть, прирученная и одомашненная, изображена, как котенок на груди у хозяина. Эта смерть безопасная и неокончательная. Ведь впереди — весна, воскрешение, Пасха. Именно поэтому, наверное, имеет смысл смотреть работу Никколо дель Арка именно в феврале, накануне Великого поста, чтобы не потерять надежду окончательно.

У Шварц написано:
От плит базальтовых
Такою веет скорбью,
Как будто бы земле не рассказали,
Что Воскресение будет,
Все станет новым и иным.
[3, с. 41]

Поэтесса подмечает главную семантическую доминанту шедевра дель Арка, которая просто отнимает дар речи, — перед зрителем мир без Спасения, мир растерянный, не понимающий, как жить дальше и что делать со всем этим океаном боли, затапливающим базальтовые плиты болонской церкви, где искать новые смыслы и ценности, если это бесповоротный конец? То же, вероятно, чувствовал человек эпохи модернизма, всерьез воспринявший сентенцию Ницше. Лирическая героиня Шварц, глядя на скульптуры, не выдерживает накала и призывает:

О злые люди, падите же на снег
И расскажите
Камням и сердцу своему,
Что тверже камня,
Что Сын воскрес.
И Матери вы это расскажите,
Скажите статуе,
Мариям расскажите,
На кладбища пойдите,
Костям и праху это доложите
[Там же]

Смертью смерть поправ, Иисус избавляет каждого из нас от страха смерти, от порабощения ею, и в поэтической вселенной Шварц эта идея вечного возвращения, пасхальности любого носителя божественной искры, созданного по образу и подобию, является краеугольным камнем. Любимые воскреснут — пусть и не в этом мире. Но мы предупреждены об этом заранее, и в этом наша сила, у нас куда более выигрышная позиция, нежели у терракотовых героев дель Арка, лишенных этого знания. Именно поэтому лирическая героиня стихотворения умоляет людей смилостивиться и рассказать конец истории заранее, чтобы даже скульптуры не страдали.

Примечательно, что в стихотворении нет места мужским фигурам: ни апостолу Иоанну, задумчиво и печально глядящему на мертвое тело Спасителя, ни тайному ученику Иосифу Аримафейскому. Получается, для Елены Шварц эта сцена — между Христом и женщинами? Что же, для ее творчества в целом это вполне привычно — обращаться к Богу персонально.

Я выхожу из церкви Санта-Мария-делла-Вита под большим впечатлением: текст любимой поэтессы воплотился в глине, идеально совпал по контуру со скульптурной группой XV века. Определенно, посмотреть шедевр дель Арка Елене Шварц «подсказал» итальянский поэт и писатель Габриэлле Д’Аннуцио, книгу о котором, «Крылатый циклоп», будут называть последним произведением поэтессы.  Много лет она провела за изучением источников о жизни и творчестве итальянца, поэтому совершенно неудивительно, что именно описание Оплакивания Христа в болонской церкви из автобиографической книги «Le faville del maglio» 1914 года могло привести ее сюда, а значит, и меня, через столько лет.

Смерти нет. Жизнь победит. Я бормочу под нос строки из стихотворения, еще не зная, что буквально через неделю Северную Италию охватит пандемия коронавируса, а воспоминания о шедевре Никколо делль Арки и размазанные фотографии в телефоне будут поддерживать меня в самые печальные моменты 2020 года.

Список литературы. Примечания

  1. Дарк Олег. Елена Шварц: Запечатленный театр. „Топос. Литературно-философский журнал: 2005. https://www.topos.ru/article/3253
  2. Мартынова Ольга, Юрьев Олег. Окно в окно со смертью. Диалог о последних стихах Елены Шварц. „Новый мир” 2012, № 4, с. 53 – 59.
  3. Шварц Елена. Сочинения Елены Шварц, т. 3. Санкт-Петербург: Пушкинский фонд, 2008.
Поделиться: