01.06.2020
Знаки культуры

Русско-польские литературные связи

Кафе Literatka, Польша

В русской литературе тема Польши появилась еще в XII веке. Впервые исследователи обратились к теме во второй половине XIX века — она рассматривалась как художественное достояние государства, утратившего национальную и политическую самостоятельность. Научный интерес к русско-польским литературным связям проявился значительно позже — лишь в 1960-е годы.

За долгие существования польской темы в русской литературе сформировался целый пласт текстов, по которым можно проследить этапы становления «польского текста». В XII–XVII веках собирательные образы поляков и Польши встречались в летописных повествованиях, агиографических произведениях. Тон изображения таких образов чаще всего был негативный — это объясняется военными конфликтами между Русью и Польшей того времени. В древнерусской литературе был создан образ врага-поляка, иноверца.

В XVIII веке русская литература выбрала новый путь развития — по западному образцу. Воспитатель царских детей, богослов С. Полоцкий, писавший равно на русском, польском и латинском языках, разработал проект Московской академии по примеру западноевропейских университетов, создал первую типографию, свободную от церковной цензуры. Именно тогда русская литература стала активно пополняться переводными произведениями, в том числе и с польского языка. Но и этот этап не привел к популярности польской темы, которая встречалась достаточно редко и изолированно.

Полноценный всплеск интереса русских писателей к Польше проснулся в XIX веке благодаря польским восстаниям 1830 и 1863 годов. Польша, бывшая много веков врагом, вошла в состав Российской империи. Масштабные исторические события привели к тому, что русские писатели стали заново осмысливать, оценивать образ Польши, иначе отражать детали ее культуры, истории.

Так, в произведениях А. Бестужева-Марлинского («Наезды», «Вечер на Кавказских водах в 1824 году») появляется мысль о вненациональном характере добра и зла. Отношение к Польше все еще критично, но уже запущен процесс формирования непредвзятого отношения к польскому народу.

Аналогичная тенденция прослеживается в творчестве А. Пушкина: польский мотивно-тематический комплекс («Клеветникам России», «Графу Олизару», «Бородинская годовщина» и пр.) показывают приверженность поэта имперской идее. Пушкин видит в поляках родственный народ, с которым политические конфликты можно решать по-братски.

Интересна позиция Н. Гоголя: он тщательно избегает упоминания о своих корнях и только в отдельных письмах признается в равной принадлежности его творчества одновременно и Малороссии, и России. Польская культура в его творчестве сопряжена с мотивами чего-то «иного»: образы паночек пронизаны мистикой, их красота губительна.

В рассказе В. Даля «Подолянка» можно увидеть новый образ поляка русской литературы: поляки изображены как благородные, чистосердечные, красивые, мужественные люди, отличающиеся аккуратностью и изяществом. При этом Даль не отказался от изображения поляков спесивыми гордецами, но в его произведении они перестали быть коварными соседями.

В повести Ф. Достоевского «Записки из Мертвого дома» поляки окончательно потеряли облик врагов: их дурные черты гармонизированы хорошими, а самолюбие оправдывается вынужденной разлукой с родиной. Итогом работы Л.Н. Толстого над темой русско-польских отношений в романе «Война и мир» стало сочувствие полякам: он пишет о их отчаянной готовности погибнуть, лишь бы быть увиденными Наполеоном.

На рубеже XIX–XX веков происходит новый поворот в развитии польской темы. В это время русская литература получила свободу от идеологического давления, она стала самостоятельной, свободной. Для многих русских писателей и поэтов тема Польши стала неотъемлемой частью творчества: Ю. Олеша, В. Ходасевич, М. Цветаева, И. Бунин, А. Ремизов расширили сложившийся канон и вплели польскую тему в автобиографический миф.

Важная часть культуры рубежа XIX–XX веков — автобиографический миф — художественная самопрезентация автора, в которой жизнь преобразована по законам искусства.

Так, в бунинском автомифе, для которого польская тема имела особое значение, активным мотивом стало дворянское польское происхождение писателя. Бунин оттолкнулся от стереотипов и усложнил психологию образов, наделил своих героев узнаваемыми чертами польского характера. Немало в произведениях Бунина образов красавиц-полячек — они отличаются от других женских персонажей особенной, часто порочной красотой, неизменной горделивостью, мятежным духом. К таким персонажам относятся Мария Сосновская («Дело корнета Елагина», 1925), Галя Ганская (одноименный рассказ 1940 года).

Особый интерес в польском контексте представляет поэма В. Хлебникова «Марина Мнишек». Главная черта образа героини — осознание шаткости своего положения, женственность. Хлебников усиливает глубину образа Марины за счет ее детской чистоты, желания творить добро и приносить пользу народу, искренности и прямолинейности. К началу XX века идея о ментальных различиях поляков и русских уже потеряла свой смысл, а потому поэт эту линию не поддерживает. Он изображен картину Смуты как призыв к объединению славян.

Ю. Олеша много лет работал над созданием авторской версии своей судьбы: акцентируя внимание на своем польском происхождении, он оправдывал свою непохожесть на всех остальных. При этом польская генеалогия в действительности обнаруживается в биографии только со слов писателя, достоверных доказательств о знании Олешей польского языка тоже нет.

Первая пьеса Ю. Олеши была написана в подражание С. Пшибышевскому. В романе «Три толстяка» читается метафора ностальгии по родине, которую он никогда не видел вживую: описание сказочного города удивительно похоже на описание Кракова. Первым иллюстратором сказки стал Мстислав Добужинский, потомок древнего литовского рода — и это сотрудничество стало очередным символом культурной связи с утраченной прародиной.

«Польский текст» ярко прослеживается в творческом наследии М. Цветаевой: в попытках национальной, психологической, эстетической самоидентификации. Цветаева одинаково рьяно отстаивала право собственной причастности немецкой, польской и еврейской культуре. В строительстве своего автомифа она опиралась на образ все той же Марины Мнишек — в нем идеально сочетается стереотип польской непокорности и бунтарский дух. Из красавицы-жертвы Марина Мнишек в лирике Цветаевой превращается в коварную предательницу — Лжемарину. Интересно, что попытки этнической самоидентификации приведут Цветаеву к выбору польского как своего, и тема Польши станет гармоничной частью темы России и Москвы.

Таким образом, к польской теме в русской литературе обращались еще с XII века. На протяжении долгих веков сохранялась тенденция негативного изображения поляков — как надменных, честолюбивых гордецов, и лишь на рубеже XIX–XX веков в «польском» русские писатели стали видеть индивидуальное изящество и свободу.

В первой половине XX века в русской литературе «польский текст» стал инструментом в руках писателей. Русско-польские связи они использовали для отражения индивидуального восприятия польской культуры, ее «символов и знаков», черпая новые сюжеты и темы из огромного пласта польской культуры.

Фото: Haberlea

Поделиться: