Корней Чуковский – запрещенный сказочник

В марте 1930 года известный сказочник Корней Чуковский, доведенный до нищеты запретом своих книг, публично отрекается от самых известных своих сказок: «Крокодила», «Мойдодыра», «Мухи-Цокотухи». Он обещает создавать только произведения, которые помогают строить социализм, например, как хорошо работается людям в колхозах. Но сказок о колхозах так и не появилось, а несколько поколений советских детей воспитывалось на запрещенных когда-то сказках.

Кухаркин сын

1916 год, лето. Семья Чуковских с дачи из Финляндии поездом возвращается домой в Петербург. В дороге приболел сынок Корнея Ивановича Коля. Поднялась температура, и чтобы отвлечь ребенка, Чуковский начал ему рассказывать историю про крокодила. Стихи слагались сами собой. Вперед, дальше, дальше. Только бы сынок не застонал, не заплакал. Позже Чуковского обвинили в том, что в этой сказке он изобразил корниловский мятеж. Совершенная глупость, ведь произведение создано за год до тех событий.

В 1922 году начинает работать Главлит – главный цензор советской страны. Отныне каждая сказка Чуковского будет рассматриваться особо. К каждой строчке в разные годы будут предъявлены разные требования. Особенно придирчивой цензура стала после убийства Кирова. «Крокодила» запретили целиком.

Кто только не клеймил его сказки: и братья по перу, и Главлит, и даже воспитатели кремлевского детского сада. А сказки он писал для собственных маленьких детей. Свои лучшие произведения он создал в сравнительно молодом возрасте, поэтому образ «сказочника дедушки Корнея Ивановича» не совсем точен. Дедушка Корней сказок не писал, их писал молодой отец.

Сказкам он посвятил всего несколько лет жизни и делал это для Коли, Лиды, Бори и Мурочки, когда дети были маленькими. Главной его работой была критика. Он крупный исследователь Серебряного века, крупнейший – творчества Некрасова. А в нашем сознании остался как сказочник. Он говорил: «Меня всегда это обижало, потому что «мойдодырам» и «мухам-цокотухам» я посвятил максимум полгода своей жизни. А многие мои работы, которым я уделил и три года, и десять лет, выходили тиражами по 3000 экземпляров, и даже специалисты их не знают».

В своем дневнике Чуковский проклинает то время, когда он создал «Крокодила». «Много горя доставила мне эта сказка», — пишет он. В 28-ом против этого произведения в прессе выступила Надежда Крупская, вдова Ленина. Она ищет в детской поэме политический подтекст. Слова Крупской – приговор. Ее статья равносильна указу о запрещении книг Чуковского. Почему она это сделала? Возможно, дело в личной мести. Причина для мести действительно была. В свое время Корней Чуковский лихо прошелся по социал-демократам, назвал их «дикарями с кольцами в носу».

В сказки писатель никогда не вкладывал политический подтекст. А книги все равно изымались из библиотек, запрещались переиздания. Крупская заклеймило его творчество, назвав «буржуазной мутью». Она писала: «Чуковский намеренно вредит воспитанию и выращиванию нового человека».

Коля Корнейчуков родился вне брака, он незаконнорожденный. Его мама Екатерина Осиповна – прачка. Таких называли «кухаркин сын». Это всегда его мучило. Он никогда не забудет, как по «циркуляру о кухаркиных детях» его отчислили из гимназии. Когда будущего писателя исключили из пятого класса, он стал красить крыши. И английский язык он учил именно на крышах, мелом исписывая поверхности английскими словами.

Когда из Одессы решили послать корреспондента в Англию, выбрали именно его. Правда, когда он приплыл в Лондон и заговорил по-английски, никто из местных не мог разобрать ни единого слова. В самоучителе, который он купил по дешевке на толкучке, были вырваны страницы, посвященные произношению.

Потом Чуковский станет крупнейшим переводчиком англоязычной литературы. К совершеннолетию поменяет имя. Коля Корнейчуков перестанет существовать. Отныне будет Корней Чуковский. Он отказался от предназначенной ему биографии и написал заголовок для своей главнейшей сказки – своей жизни.

Женился он в девятнадцать лет. Мария Борисовна – жена. Коля, Лида, Борис, Мура – его дети. Семья для него очень-очень важна, ведь сам он был лишен этого в детском возрасте. А литература – это возможность доказать себе и другим свою неслучайность на Земле. Работал много и мучительно.

Главлит ополчился на «Мойдодыра» за то, что трубочист там сравнивается с поросенком. Мол, Чуковскому хорошо рассуждать, когда пролетарии за тебя выполняют всю грязную работу. Но кому-то надо и дымоходы чистить, не всем же книжки писать, сидя в удобном кресле в чистой комнатке. И вердикт: «В сказках замаскирована контрреволюция. Запретить, не издавать, не переиздавать».

Но было у Корнея Ивановича одно произведение, которое цензура не трогала. Это сказка «Тараканище» — про страшного рыжего и усатого таракана, которому покорились все звери. Читатели, разумеется, видели в этом образе Иосифа Сталина, несмотря на то, что поэма написана в 21 году, когда Сталин еще не был вождем народов. Однако интеллигенция превратила сказку в тайное послание. Несмотря на крамольные ассоциации, она переиздавалась без всяких изменений. Сам Иосиф Виссарионович цитировал «Тараканище» на XVIII съезде партии, причем как исключительно политический памфлет.

1929 год, Корней Чуковский в опале, не печатают не только сказки, но и взрослые труды. Нет денег. Серьезным костным туберкулезом заболевает дочь Мура. Он сам сидит у ее кровати, читает ей сказки и обещает написать специально для нее «Муркину книгу». Не печатают.

Большая группа литераторов высказала ему порицание через «Литературную газету». Все подписанты – малоизвестные для современного читателя писатели и поэты, не считая Агнии Барто. Шла борьба за детские умы, за престол в детской литературе, и Барто не щадила здесь никого. Дети обожали ее стихи, но при личном общении, говорят, от вида этой женщины на них нападал страх.

Прошло еще полтора года, а сказки Чуковского по-прежнему не печатаются. В дом приходит горе – умирает Мурочка. А он ведь выполнил обещание, написал для нее «Муркину книгу». Гроб некому было забивать, и он вынужден был взять гвоздь и вбить его над головой собственного ребенка.

Классик

Через десять лет начнется война, в 41-ом на фронте под Можайском погибнет сын Борис. У Корнея Ивановича на руках останется четырехлетний внук Женя, сын Бориса. В 42-ом Чуковский пишет новую сказку «Одолеем Бармалея». И это произведение сразу после первой публикации запрещают.

Накануне Корней Иванович по-приятельски зашел к художнику Васильеву. Петр Васильев всю жизнь изображал Ленина, за что был в большой чести и получил звание народного художника СССР. Чуковский увидел новое произведение искусника из цикла «Ленин в Разливе». Владимир Ильич у шалаша рядом со Сталиным. Чуковский заметил: «Все же знают, что Ленин в Разливе скрывался вместе с Зиновьевым. Причем тут Сталин?» Васильев ничего не ответил, но написал донос куда следует. Последовала новая травля.

Через четыре года он начинает публиковаться в «Мурзилке», но практически тут же стартует кампания против вредителей в журналах. И в «Мурзилке» этим «вредителем» назначают Чуковского. На хвосте новой немилости он отмечает свое семидесятилетие, на которое никто не пришел. А он очень любил отмечать свои дни рождения, радовался каждому гостю.

Даже если Чуковского не печатали, он продолжал писать. Не книги, так дневник. В нем день за днем вся жизнь. В нем он написал свою историю. Прочтя его, никто бы не узнал о весельчаке и острослове в жизни — страдальца с непростой судьбой из дневника. Большая семья, смерти детей, жены, безденежье, бесконечные нападки.

«Костры» он придумал в середине пятидесятых. Дважды в год, в начале и в конце лета, разжигали костер. Входной билет для ребят стоил три шишки и две картошки, которые потом пекли. На «Костры» съезжались знаменитости. Приезжала и Агния Барто – Чуковский ни на кого не мог держать зла.

Своих детей у Корнея Ивановича было четверо. Старший – Коленька. Это для него, больного одиннадцатилетнего мальчика, Чуковский когда-то написал «Крокодила». Потом Лида, Борис и Мурочка. Для самой младшей – целая «Муркина книга». Мурочка умрет, когда ей будет только 11. Борис (Боба) погибнет на войне. Остались двое: Николай и Лида. Оба писатели. Николай в 35-ом напишет «Княжий угол» — романтическую повесть об установлении советской власти в деревне. Лида в страшном 39-ом закончит повесть о репрессиях – «Софья Петровна».

Чуковский шутил: «Я счастливый человек. Кто бы ни пришел к власти, у меня есть, кого их детей поставить в пример. Николай – правильный советский писатель. Лидия – декабристка и борец за справедливость. В общем, старика в обиду не дадут».

Корнея Ивановича жизнь научила держаться подальше от политики. Инстинкт самосохранения, инстинкт кухаркиного сына, который сам пробивает себе дорогу, исключительно своим трудом. Политика – самый опасный камень на этом пути. Но политика всегда исподтишка проникала в его дом.

О том, что Пастернак стал лауреатом Нобелевской премии, Чуковский узнал первым – ему позвонили из Англии. И Корней Иванович, уверенный, что это вполне официально и с властями согласовано, по-соседски пошел поздравить Бориса Леонидовича. А дом поэта уже был окружен зарубежными корреспондентами. Фотографии, где Чуковский поздравляет Пастернака, облетели весь мир.

Этим он сильно подставился. Чуковскому пришлось оправдываться, и он снова написал покаянное письмо. Указал, что «Доктора Живаго» он не читал, про западных корреспондентов ничего не знал, а что до награждения, то искренне считает, что Пастернак как поэт достоин Нобелевской премии. Корней Иванович посоветовал и Борису Леонидовичу написать что-нибудь в таком же духе.

Как уже сказано, в тридцатом Корней Чуковский отрекся от своих сказок. За год до смерти, в 68-ом, он напишет об этом в дневнике, как об ужасном предательстве самого себя. «Вдохновение покинуло меня. Мои единомышленники отвернулись. Выгоды от этого ренегатства я не получил никакой». Злые языки говорили: «Как дело пахнет жареным, Чуковский сразу пишет покаянное письмо. Наверное, по этой причине он никогда не сидел. Всех вокруг сажали, а он за девяносто лет ни разу на нары не попал».

Но нет ни одного пасквиля за его подписью. Нет ни одного документа, из-за которого Чуковского можно обвинить в предательстве. Он хотел спасти Пастернака. Он знал: чтобы выжить, надо уметь вовремя надеть маску. Однажды он заступился за молодого Бродского, и к нему на дачу приехал секретарь ЦК Поликарпов для того, чтобы Корней Иванович отказался от своего письма. «Снял подпись» — так тогда говорили. Чуковский подпись не снял, но каких психологических терзаний ему это стоило!

Он любил не слишком многих. Жену Марию Борисовну. После ее смерти каждый год в дневнике начинается с фразы: «Еще год без нее». Любил детей. Говорил, что вырос среди поэтов и детей. Но, быть может, больше всего он любил свою литературную работу. Писательство – его главное счастье.

Он всю жизнь писал сказку, которая называлась «Корней Чуковский». В этом и была его тайна. Дневники он вел не только для себя. Он прекрасно понимал, что придет время, когда исповедальную прозу опубликуют, и последнее слово будет за ним. В истории он останется таким, каким сам себя изобразил. Он оказался хитрее и дальновиднее времени, в котором жил.

Корней Иванович умер в возрасте 87 лет от гепатита. Умирал мучительно, лежа в больнице. Последняя запись в дневнике: «Ужасная ночь».

Чуковский любил повторять: «В России надо жить долго, тогда до всего доживешь». Он дожил до того, когда его запрещенные сказки превратились в мультфильмы. Он увидел на экране даже сказку о самом себе. Его, когда-то запрещенного сказочника, назвали «классиком» и «Пушкиным детской литературы».

В 62-ом ему в Оксфорде вручили почетную мантию доктора литературы. За наградой он во второй раз в жизни полетел в Англию. Он рассказывал, что когда сел в самолет, то впервые за многие десятилетия почувствовал, что ни в чем не виноват.

В том же году ему исполнилось восемьдесят лет, и его наградили орденом Красного Знамени и Ленинской премией. Круглую дату отмечали с размахом. На этом юбилее он отыгрался за прошлый, с которым его никто не поздравил. Первой выступила Агния Барто: «Пусть пылают в этот вечер / В Вашу честь, в Вашу честь / Ровно восемьдесят свечек, / А пирог мы просим съесть».

Читайте также:

  • Две работы Вальтера Беньямина из книги «Девять работ» (серия «Фигуры философии»): «Неаполь» и «Путь к успеху: тринадцать тезисов». Вальтер Беньямин...

  • Начдив шесть донес о том, что Новоград-Волынск взят сегодня на рассвете. Штаб выступил из Крапивно, и наш обоз шумливым арьергардом...

  • «Похвальное слово Кирилу-Философу» Климента Охридского — один из первых памятников оригинальной славянской письменности, но интерес к нему определяется не только...

  • Поделиться: