24.06.2020

Поэтическое молчание Марии Петровых: стихи, несозвучные эпохе

Стихи Марии Петровых — неоднородны, и все же красной нитью сквозь них проходит мотив тайны, молчания. Она никогда не стремилась к публикации своих сборников, ее редкие прижизненные публикации — главная причина ее малоизвестности.

Мария Петровых родилась 13 марта 1908 года в семье директора фабрики «Товарищество Норской мануфактуры». В 1925 году она переехала в Москву, окончила сначала Высшие государственные литературные курсы, затем литературный факультет МГУ. В годы войны была эвакуирована в г. Чистополь. Супруг Марии, библиограф и музыковед Виталий Дмитриевич Головачёв, в 1937 году был арестован НКВД и осужден на 5 лет. Из лагеря он так и не вернулся — умер в 1942-м. Ее родной дядя, брат по матери, православный священник Димитрий Александрович Смирнов после долгих лет гонений и репрессий скончался в тюрьме. Другой дядя — Иван Семёнович Петровых, был церковным деятелем и духовным писателем.

Пожалуй, поэтическое молчание Марии Петровых — это история про выживание. Талантливая поэтесса не стремилась к публикации своих работ, и на то были веские причины. После возвращения из эвакуации осенью 1942 года в московском Союзе писателей состоялся вечер М. Петровых., — Н. Асеев, Б. Пастернак, С. Щипачёв и многие другие собравшиеся убедили ее в необходимости издания сборника стихов. Однако, когда поэтесса отнесла рукопись своего первого сборника в «Советский писатель», известный критик того времени Евгения Книпович написала отрицательную «внутреннюю» рецензию. Стихи Петровых она назвала «несозвучными эпохе». Сборник был отвергнут, а Мария перестала надеяться на публикации своих стихов. Сама Мария Петровых вспоминала эти моменты так: «Я не носила стихи по редакциям. Было без слов понятно, что они „не в том ключе“… Важно было одно: писать их». Для Петровых писать стихи — было предназначением.

Ее единственная прижизненная книга «Дальнее дерево» была опубликована только в 1968 году: армянские друзья буквально «заставили» выпустить классический по составу сборник. Собственные стихи составили только половину этой книги, остальная часть издания — не менее талантливые поэтические переводы стихов, но все же не своих.

Г. Чулков, М. Петровых, А. Ахматова, О. Мандельштам
Г. Чулков, М. Петровых, А. Ахматова, О. Мандельштам. 1933 г.

Стихи Марии Петровых отличаются чувством языка, слова, мастерством, темпераментом. Ее творчество относится к высокой поэтической культуре, оно пронизано сложными ассоциативными образами, в нем смешаны чувственное и философическое в восприятии природы. Стихи Петровых называли преемственными по отношению к Тютчеву, Ахматовой, Пастернаку, в них находили сходство с Цветаевой — но критики решили, что такая поэзия нужна только двум очень узким категориям читателей. Тем, кто ценит мастерство и стихотворную форму как таковую, и, прежде всего, одиноким, «интеллигентным», замкнутым в себе людям. А потому печать их не следовало.

Мария Петровых понимала — в ее стихах нет пафоса эпохи «великого перелома» тридцатых годов. В них — трагизм человеческого бытия и социального времени, выраженный через мотивы судьбы, «злой невзгоды», как, например, в стихотворении «Есть много страшного на свете» (1938–1942):

Конечно, стра́шны вопли дикой бо́ли
Из окон госпиталя — день и ночь.
Конечно, стра́шны мертвецы на поле,
Их с поля битвы не уносят прочь.
Но ты страшней, безвинная неволя,
Тебя, как смерть, нет силы превозмочь.
А нас ещё ведь спросят — как могли вы
Терпеть такое, как молчать могли?

В этих стихах — трагедия вынужденного молчания, безмолвной ответственности за происходящее в стране. Говорить о репрессиях, о ложном приговоре и смерти мужа в лагере было нельзя. Именно так в ее творчестве родился мотив «больного молчания»: «промолчу весь жалкий век», «слишком больно я молчала», «молчанье смерти».

Еще одна причина творческого молчания Марии Петровых — убеждение в том, что именно через творчество открывается загадка и смысл бытия. Пустые слова, слова без цели и смысла — это «слова бездушья». Внутренняя свобода оказалась противопоставленной «социальному заказу».

Мария Петровых была необычайно требовательна к себе. Для нее важно было одно: писать их, тихо, немногословно выражать несогласие с беззаконием, безволием, бессилием. Стихотворение «Слова пустые лежат, не дышат» 1970-х годов — словно итог ее поэтического молчания, его причина, оправдание, смысл:

Слова пустые лежат, не дышат,
Слова не знают — зачем их пишут,
Слова без смысла, слова без цели,
Они озябших не отогрели,
Они голодных не накормили,—
Слова бездушья, слова бессилья!
Они робеют, они не смеют,
Они не светят, они не греют
И лишь немеют в тоске сиротства,
Не сознавая свое уродство.

Мария Петровых. Сарьян Мартирос Сергеевич
Мария Петровых. Сарьян Мартирос Сергеевич

Наконец, в жизни Марии Петровых были длительные творческие паузы, когда она вообще не писала стихов, словно в наказание за молчание ее преследовали месяцы, годы поэтической немоты. Ее печальные, трагичные стихи оказались ее собственной тюрьмой — недописанные строки, та злополучная «несозвучность эпохе» заставляли усомниться в собственном даре.

Отчетливо слышны такие сомнения в поздней лирике Марии Петровых. В последние десятилетия ее жизни мотив поэтического молчания уступает теме угасания творческого вдохновения, немоты.

Боже, прости мой презренный грех,
Немощь мою и робость
И то, что глянула в пропасть,
Увидела ад кромешный,
Услышала плач безутешный
И не сказала ни слова,
Удалилась от злого,
И рот мой намертво сжат,
И ноги мои дрожат…
Боже, прости мне грешной!

О том, насколько тяжело давались поэтессе такие периоды, свидетельствуют ее немногочисленные сохранившиеся записи: «Для человечества потери никакой, но душе моей очень больно», «Пусть будут стихи — сколько раз слышала их, сквозь меня. Сквозь сердце шли потоком — только записать… А теперь — столько месяцев молчание — глухое, мертвое. Господи, дай мне услышать».

Но и в эти тяжелые дни Петровых не переставала размышлять о судьбе поэта, о «поэзии незаменимых слов», о собственном предназначении. Свой великий поэтический талант она посвящала переводам — армянских, грузинских, болгарских, еврейских, казахских, сербских, литовских, словенских, чешских, хорватских, индийских поэтов.

Ее вдохновение стало заложником невозможности говорить правду. Ее стихи — посвященные любовной лирике, теме родины или свободы, — пронизаны тихой болью от невозможности жить честно, справедливо, правдиво. Поэтесса отвергала войну, она страдала от насилия, которым была пронизана жизнь советского общества 30-х, 40-х, 50-х годов. Она не выносила жестокости, бездушия и безволия, но была вынуждена мириться с этим на протяжении всей жизни.

Именно поэтому всякий раз, когда к ней возвращалось вдохновение, в стихах снова рождалась тема вынужденного творческого молчания. Оно связано с такими темами, как смерть, горе, одиночество, утраты. Молчание в творчестве Петровых — это нравственная характеристика социального времени.

Стихотворение «Одно мне хочется сказать поэтам» (1971) стало поэтическим завещанием Марии Петровых.

Одно мне хочется сказать поэтам:
Умейте домолчаться до стихов.
Не пишется? Подумайте об этом,
Без оправданий, без обиняков.
Но, дознаваясь до жестокой сути
Жестокого молчанья своего,
О прямодушии не позабудьте,
И главное — не бойтесь ничего.

Она словно подводит итог своему творчеству, еще раз вспоминая о жестоком молчании и страхах, преследующих поэта. Молчание стало ее личным выбором, продиктованным временем. Ее трепетное, бережное отношение к слову не позволило ей использовать его, чтобы уложиться в рамки эпохи. Глубоко страдая от бессилия, невозможности высказаться, докричаться, она предпочла «домолчаться до стихов».

Эмоциональное восприятие и художественное видение Марии Петровых позволяют понять, какой была поэзия 1930–1950-х годов — недосказанной и глубоко трагичной.

Поделиться: