Леонид Иоффе: тьма и свет, слепота и прозрение

Леонид Моисеевич Иоффе родился в 1943 году в Самарканде. После окончания войны поэт вместе с семьей переехал в Москву. Писал стихи с юных лет, окончил механико-математический факультет МГУ, а затем и аспирантуру при кафедре функционального анализа.

На рубеже 50–60-х годов поэзия СССР перешла в состояние андеграунда. Стал активно развиваться самиздат, появились зачатки свободы. Молодые авторы, среди которых были Евтушенко, Вознесенский, Стратановский, обращались к поэзии 20–30-х годов, но делали это сквозь призму перерождения.

Среди поэтов был и Леонид Иоффе. В одном из его ранних стихотворений можно увидеть тенденцию «новых стихов» — он вскользь упоминает о непростых для советского народа годах и обращается к символу «воли». Иоффе видит будущее как наследие прошлого — «боль уже сходит на нет».

Мне не хочется думать о Боге
и дивиться на невидаль дней.

Человек вспоминает о боли,
когда боль уже сходит на нет.

И когда унимаются боли
и слегка раздвигается мгла,
человек вспоминает о воле
и какой эта воля была.

1964, «Косые падежи»

Особая тема в творчестве Леонида Иоффе — мотив слепоты и зрячести, света и тьмы. Он словно стремится к прозрению, в своих стихах он задыхается от всего навязанного идеологией, тьму он ассоциирует с неволей.

Я зрячим стану. Скоро стану зрячим.
Я точной мерой почести воздам.
И тварный чин взойдет чертой царящей
и расщепит всеобщий тварный гам.

В ранних стихах Леонида Иоффе заметен конфликт — он тяжело принимает советскую реальность, даже ту «новую волю», что появляется в период «оттепели». В его творчестве 1960-х годов постоянно встречается обращение к «воле». Кажется, что он не верит в свободу.

Я болен, милая, я болен.
Мне невозможно жить и знать.
Мне очень трудно злую волю
Другой, не злою, заменять.

Я в черной куртке, с черным сердцем.
С нечеловечьим за стеной.
Есть только газ, чтобы согреться
От этой дрожи костяной.

1965, «Косые падежи»

До эмиграции Иоффе был характерен «невысокий стиль» с паузами внутри стихов, перебоями ритма и особым ритмическим рисунком строфы. Ситуация в стихотворении создается в коротком эпизоде, Иоффе делает акцент на деталях, воссоздавая прошлое.

Глядишь на мир,
когда он мил, —
добрейший мим
наш внешний мир:

сегодня — то,
а завтра — сё,
ни то, ни сё
и то не всё.

Так припадая к лику
и чудесам его,
мы постигаем мимику
от мира от всего,

чтобы страдать от впечатления,
что не имеет продолжения,
и вновь пускаться в созерцание
для продолжения страдания.

1965

За «невысоким стилем» следовал период «декоративного оборота», в котором в творчестве Иоффе можно найти звучание музыкальной живописи Кандинского. В это время в стихах появляются композиции, где можно уловить звуковую аранжировку. Строфы Иоффе обрели собственную ритмическую энергию, из стихов пропала футуристическая ломка. Стихи стали более мелодичными, в них появилась певучесть, строфы проговариваются на одном дыхании:

Рассеивались клейким шелестом
на трепетные покрова
декоративные аллеи
их дерева.

На лица наплывало веянье,
витали дни,
как самокатики весенние,
детей вельветками.

1966

В этих стихах можно заметить подчеркнутую угловатость, небрежность ритма, даже неуверенность звучания — этими приемами Иоффе умело затенял искушенность звуковой аранжировки.

Жизнь в эмиграции

В 1972 году Леонид Иоффе покинул Россию и переехал жить в Израиль, в Иерусалим, начал преподавать математику в Иерусалимском университете. Переезд в Израиль стал переломным моментом в жизни поэта. Именно там впервые стали публиковаться его стихи — в русских зарубежных журналах «Время и мы», «Континент», «Эхо» и пр.

И если в ранних стихах Иоффе, когда он жил в СССР, прослеживалась безысходность и несвобода, то после переезда в Израиль его стихах появилось больше света — тьма рассеялась, уступив место свободе и солнцу.

В кромешных нишах наших
закупоренно длить
уцененную продажу
дорогих когда-то лиц.
Искушенные резоны —
пухом в прах.
Мрак на душах, на их сводах —
мрак.

В Иерусалиме были выпущены три его первые книги — «Косые падежи» (1977), «Путь зари» (1977), «Третий город» (1980). В 1986 году Иоффе получил литературную премию имени Р. Н. Этингер за русские стихи в Израиле. Но сам Леонид Иоффе продолжал относиться к жизни с опаской.

Сборник «Путь зари» — стал отражением зрелого опыта. Стихи в этом сборнике могут казаться дисгармоничными, они сложные, порывистые. Иоффе снова обращается к одной из ключевых тем своего творчества — тоске по свету. Свет пронизывает стихи Леонида Иоффе, солнце для него выступает уже в качестве другой категории — как внутренний принцип, недосягаемая высота.

И снова мы провозгласим,
что грусть и воздух мы постигли,
и правота спасёт наш флигель,
где свет ненастный моросит.

1969

***

Все было бы не так уж худо,
когда бы не было чревато.
Я ужасаюсь поминутно,
а вдруг отступиться пощада.

Зверей и гадов укрощая,
а то б они кусались люто,
рука заступницы-пощады
мне покровительствует всюду.

И было бы не так уж тошно,
когда бы не было известно,
что прекратиться невозможно,
а продолжаться бесполезно.

1976

В Иерусалиме Иоффе пытался встроить в свои стихи новую реальность, образы Израиля — красоту ландшафта и символы местной культуры.

Прибоем воздуха и солнца
захлестнут город несплошной,
и место между гор заполнил
не новый день, а новый зной.

Под этим зноем еле виден
макетный город, на родстве
воздвигнутый, а не на быте,
и для событий в розней век.

1980

«Всю жизнь он считал себя юношей и вдруг превратился в старика»

Леонид Иоффе умер 3 июля 2003 года в Иерусалиме от онкологии. Вспоминая, каким он стал незадолго до смерти, Зиновий Виник писал: «Всю жизнь он считал себя юношей и вдруг превратился в старика». Две последние книги Иоффе вышли в Москве — в 1999 году была издана «Голая осень», в 2001 — «Короткое метро». Последняя книга, «Четыре сборника», вышла в 2009 году — посмертно.

Иоффе приглушал звучание собственной поэзии. Его стихи — не хлесткие, но точные, не броские — но выразительные. Они погружают в пространство осознанности.

 

Фото: WebsThatSell

Поделиться: