О сущности Слова и единственном Боге Отце

Важная мысль о Боге — это сомнение в том, что ты думаешь о Боге, думая при этом о Нём

 

Бог есть начало всего — об этом сообщает Евангелие от Иоанна. А если быть точнее — Бог есть тот, от которого все исходит, начинается само начало, ибо Отец небесный не имеет ни начала ни конца: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» [Ин. 1:1]. Началом может быть то, что является началом всего сущего, то есть тварного — оно начинается именно со Слова, «ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое» [Кол. 1:16]. Слово, которое было Богом, затем у Бога — говорит о разных уровнях проявления сущности Творца; создав тварный мир, Всевышний сокрыл свое величие, установил законы соработы с человеком, проявления своей воли через последнего.

Наиболее точное определение Слову (Логосу) дал Филон Александрийский, живший в I в н. э. У Филона Александрийского Бог трансцендентен, то есть непостижим, даже дарование Торы и все сопутствующие явления — в духовном смысле было некой аллегорией проявления Творца в мире, который не присутствовал Сам при этом в мире в своей полноте. Согласно Филону Александрийскому, Слово есть некий инструмент, с помощью которого Всевышний сотворил этот мир. И действительно, в первой главе книги Бытия приводится ни одно место, где Бог творит с помощью Слова: «И сказал Бог: да будет Твердь посреди воды…» и др. Таким образом, через Слово происходит волеизъявление Творца, величию которого подчинено все во вселенной, и слово «сказал» при сотворении в Торе используется аллегорически в сравнении с человеческим примером. Однако Филон, который не был учеником Христа, понимал Слово не только как План всего мира, его духовную материю, но и вместилище идей, которые проявляли и проявляют себя во всем.

II

В Евангелии от Иоанна Слово предстает перед нами как божественный замысел, а именно — жизнь и бытие в соответствии с планом Творца, а не мира, который будет жить в соответствии со своими установками, благодаря свободе воли человека. Таким образом, начало всего сущего и проявилось через Слово, — свет, который освещал каждого человека, приходящего в мир [Ин. 1:9]. Свет в Евангелии от Иоанна — начало как причина творения, возможность его появления и свершения, и так — появление самого человека невозможно без самой причины, которая есть для жизни свет.

Сын Божий является воплощением Слова — проявления Всевышнего в бытии как таковом, через которое оно возникло, сам же Бог не является Словом в тварном мире как личность, на уровне полноты своего проявления, — то есть Бог не относится в своей сущности к бытию и находится за любыми рамками формы и идеи, мысли. В этом смысле Слово, которое воплотилось в Сыне, является прямым проявлением Отца в едином творении — единственно возможным, которое является началом и посредником между тварным и личностью Творца на самом высоком уровне. Христос же воплощает в себе эту идею в человечестве как посредник между Отцом Небесным и людьми. На основании этого можно сделать вывод, что Христос не является вторым лицом в Троице, то есть «Богом-сыном».

Причина начала воплощения Бога в Слове такая же, как и сам Бог — непознаваемая. Равно как и появление всего человечества, и человеческой души, сотворенной по образу и подобию Божьему. Мысля в этом ключе, можно сказать, что Христос такой же человек, как и мы — с одной стороны; с другой — он тот, кто находится вблизи «истока» божества, самой причины появления человека, тот, кто связан со Словом — замыслом Божьим, которое заключает в себе все бытие и духовную суть мироздания.

Необходимо разграничить понятие человека как представление о тварном создании, которое проживает земную жизнь, даже внешне имеющим связь с Богом, с представлением как о связи тварного с божественным, когда понятие «человек» предстает как идея, а не как объект, про которого мы имеем определенное знание. В последнем случае человек предстает как причина замысла Творца отношения к Нему самому через создание обратной связи как явления в мироздании.

Последнее подразумевает главное — любовь, смысл которой заключен в словах: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного…» [Ин. 3:16]. Этот принцип есть суть обратной связи, воплощения того, что было в Боге до раскрытия — любви, и того, что раскрылось через форму, отношения, историю, событие (жертву — воскрешение) во вселенной. Но в этом сокрыто величие Божие, а не Его нужда, будто бы Его сущность зависела от этого, как считают сторонники Троицы. И это является главным смыслом слов — «Бог есть любовь» [Ин. 4:8], ибо Бог раскрылся в совершенстве не в Законе, но в Иисусе Христе, до которого первый был лишь «детоводителем» и тенью будущего.

Сторонники Троицы утверждают обратное, что Сын был создан для раскрытия совершенства Отца как необходимость, но не на уровне тварного, в мире творения, а на уровне божества, что противоречит совершенству Творца. Не принимая это положение, мы снова возвращаемся к единственности Творца в контексте Евангелия. В символе веры тринитариев Христос едоносущен Богу и существовал до человеческого воплощения вечно, что полностью противоречит идее о Слове в Евангелии от Иоанна, которое понимается сторонниками Троицы буквально: «…и слово было Бог».

III

Можно ли сказать, что Христос является Богом в контексте Евангелия от Иоанна? Нет — потому что Бог остается Единственным и Непознаваемым, за границами Слова, до того, как Слово было у Бога, — то есть самим Богом. Само же Слово является выражением Бога в тварном мире, божественным замыслом, и, как уже было сказано выше, заключающем в себе всю суть мироздания. Сын Божий — воплощение Слова, которое стало плотью и олицетворением смысла отношений Бога и человека, но не через животную жизнь человека в мире, а на уровне причины сотворения мира, которая связана с раскрытием воли Бога на земле через человечество, и воплощение последней («Да будет воля Твоя…»). Как и подлинной жизни в духе и истине, в которой человеческая жизнь зависит не только от еды, но и от слова Божия: «…Не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек…» [Втор. 8:3].

Человек может быть подобен Христу и быть в Боге, и также может быть подобным животному, теряя в себе изначальную человеческую суть, сотворенную по образу и подобию Творца. В Евангелиях человечество разделено и существует в двух противоположных измерениях: одно названо Иисусом «плевелами», «козлищами», другое — «овцами», «зернами», последние — друзья Христу: «Вы — друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» [Ин. 15:14]. Не друзья в том смысле, потому что есть верите в культурный, мифологический образ Иисуса, который формировался в рамках секулярной цивилизации, но задумываетесь над моими словами и ищите истину. И в этом контексте слова Христа о том, что «Царство Небесное силою берется» [Мф. 11:12] связаны не столько с испытаниями в мире, гонениями, сколько с внутренними изменениями, потрясениями, которые выводят душу на путь живого Бога.

Слово до своего воплощения в творении, то есть в Иисусе Христе, которое было у Бога, и которое было Богом, — является замыслом в самом Боге, Его сущностью. И после раскрытия в мире — пространстве со своими законами и закономерностями, в котором природа божества проявляется на менее заметном уровне (в том числе телесной жизни) — Слово образовало возможности, которые осуществляются при условиях мира, со всеми его законами и тем, что находится за его рамками. Христос олицетворяет собой того, кто находится в мире, зная его суть и законы, и того, кто находится за его пределами, — то есть вблизи Отца. Слова «сидит одесную Бога Отца» не означают равенство Сына с Богом Отцом, но говорят о том, что Христос единственный, кто исходит от самого Отца и пребывает «вблизи» Его.

Христос, который был рожден от Святого духа и женщины, не только символически дает всем уверовавшим в него духовное рождение, но в буквальном смысле. Рождение вне родовой линии отца, а прямое исхождение от Бога прерывает историческую закономерность, нарушая все законы мира, как была в случае с Саррой, женой Авраама, которая была бесплодной, но в пожилом возрасте по обетованию родила Исаака, — и многие другие случаи с праведниками, которые всегда находились над законами природы. Христос же является прямым посредником между Богом и человечеством, но не так как понимают это сторонники Троицы, которые выделяют «нераздельность» и «неслиянность» человеческой и божественной природы во Христе, а прямое и недвусмысленное положение Христа, который был рожден без участия земного отца, — что превосходит все представления об обычном человеке, который просто учил «философии жизни», подобно Будде, как считал, к примеру, писатель Лев Толстой.

Евангелие Иоанна подводит нас к тому, что Бог даже в понятийной системе мира находится вне какой-либо формы и ограничения, но в то же время есть связь тварного и божественного, главным посредником которой и является Христос. Христос — воплощение Слова, то есть божественного замысла и сущности Бога, он исходит от Отца напрямую, и не существует без Него по определению: «Если Я сам себя славлю, то слава Моя — ничто. Меня прославляет Отец мой [Ин. 8:54]. Но Христос никогда не был Богом, в том числе как отдельное лицо, по положению и личности, и не только потому, что сущность Творца ничем не ограничена и находится до начала Слова, но и потому что Христос не существовал до своего рождения: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» [Ин. 8:56].

Как же тогда объяснить статусы Иисуса Христа, такие как «Отец вечности», «Князь мира» [Ис. 9:6], «Спаситель» и др.?

Рождение Спасителя было связано с судьбой всего мира и человечества и было от начала, то есть в Слове, в вечности, — отсюда и эпитет «Отец вечности», то есть чье начало как определение в мироздании находится в вечности, как и «Царь царей», «Князь мира». Христос является воплотившимся Словом в человечестве, и подобно тому, как через Слово все было сотворено, а значит все сотворенное находилось в зависимости от Слова, так и Бог «весь суд отдал Сыну» [Ин. 5:22].

Когда я говорю о Слове, я говорю о причине жизни всего сущего, обо всем, что мы можем себе представить, о Слове, без которого не было бы солнца, вечности, миров, человечества, но это Слово является проявлением Отца в тварной вселенной. Даже если взять Христа без его телесного воплощения, которое было, безусловно, великим событием в истории мира, сущность Христа как замысел Божий и его дух находится на более всеобъемлющем уровне, — на уровне первопричины Бога и творения, которые были в самом Боге Отце. Именно последнее воплотилось в действиях и жизни Христа как человеке.

Это подтверждают слова Христа: «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас…» [Ин. 14:11], которые говорят о времени совершенного человека. О совершенстве говорит и апостол Павел, для которого совершенство есть путь преображения и рождение в духе: «Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» [2 Тим. 3:17]. Совершенным, родиться в духе, человек смог стать только рождением, жизнью, жертвой и воскрешением Иисуса Христа. Ведь если бы Христос не был воплощенным Словом, в значении связующего звена человечества и Бога, не так, как говорят тринитарии, — только по человеческой природе, — а по раскрытию Творца в человечестве через Слово, которое является началом появления человечества, которое воплотилось во Христе, то Христос бы сказал — «будем в Отце».

Через воплощение Слова во Христе раскрылась полнота божества, духовный образ божественного: Христос называл ненавидящих его фарисеев «сынами дьявола», но вместе с тем жизнь последних не прекратилась, что связано со словами: «Он посылает дождь на праведных и неправедных» [Мф. 5:45]. Во Христе выразилась вся полнота божества, в которой раскрывается правда о мире, его делах, обличение и страшные пророчества, и в то же время свершается акт любви и возможность покаяния и прощения.

IV

Христос имеет человеческую природу, но по своему положению находится выше Адама, Авраама, Моисея и других великих людей, так как является воплощением главного замысла Божия на земле, и живым примером учения Небесного Отца. Границы восприятия Бога всегда были за рамками любых представлений об образе, о чем говорил сам Всевышний: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня» [Втор. 4:15].

Это же подтверждал и сам Христос, который говорил не называть его благим, ибо благ только Отец. Мы можем видеть Бога во Христе, как говорил апостол Павел: «… Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9], и верить словам Христа: «…Видевший меня, видел и Отца» [Ин. 14:9], — то есть тот, кто увидел суть Сына Божьего. Говоря: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через меня» [Ин. 14:16], Христос имел в виду воплощение в себе Слова, того великого замысла и учения, частью которого он себя ощущал.

Христос является воплощением Слова как причины бытия любого творения, и в этом смысле можно сказать, что Бог может существовать в любом человеке, и человек может быть в Боге, и Христос в этом отношении выступает как прообраз первоначала этой идеи, то есть Слова, до своего рождения и после. Слово как начало, которое не может существовать без Бога Отца и имеющее прямую связь с Ним — по сути, является Его продолжением как идея, а не как личность «Бог-сын», как утверждают сторонники Троицы. Но и само это «продолжение» незримо и сокрыто сущностью Творца, т. к. является трансцендентным, как и сам Бог. Сын Божий является наиболее явным воплощением сути Слова, — всего великого и незримого, что установил сам Творец.

Бог установил во вселенной границы, которую историческое христианство нарушило. Непостижимым является не алогичность учения о Троице, где Сын имеет ту же природу, что и Отец, и первый совечен Отцу, но при этом не является вторым Богом, — и прочие противоречия, которые сторонники Троицы опускают, ссылаясь на «ограниченность» человеческого ума, делая культ из его же плодов. Но непостижимое — тайна каждого творения Божьего, первопричина.

Если мы посмотрим на самих себя, на свое тело, ощутим свою душу, разум и представим себе, что это лишь то, о чем мы имеем представление, что мы переняли эти представления от других людей, которые давали нам определение, — мы перейдем в состояние отвлеченности от человеческого — от антропологический, культурной традиции, формы, — в этот момент мы ощутим всю удивительность изначальной формы и непостижимость, отсутствие логики. Непостижимость заключается в том, что не мы придумали эти формы, устройство нашего организма, как и всего остального в мире. Наше бытие становится непознаваемым, и осмысляется тогда, когда мы приходим к сути своего предназначения — принятию откровения Того, кто нас создал, и признаем ограниченность нашего существа. Это откровение заключается в принятии Христа как воплощения того, что было от начала всего сущего.

Жизнь древних евреев строилась на законах мира, их соблюдении, через которые утверждались законы духа: соблюдение субботы, ограничения в быту, праздники. Но в то же время древний еврейский народ, как и все остальные, не был рожден свыше и не пребывал в Царствии небесном. Для этого в Израиль был послан Иоанн Креститель, который крестил людей в покаяние для принятия самого важного откровения — Христа, Сына Бога Живого.

Христос ощущал себя как человек, но не так, как ощущает себя человек удалившийся от Бога, — ощущал себя во всей полноте смысла человека как творения в замысле Божьем. Учитывая, что этот замысел не строится только на соблюдении заповедей, как представлял Древний Израиль, — Христос ощущал в себе Бога, так как он исшел от Отца через воплощение Слова, которое есть начало всего сущего. Это было также выражено в рождении Христа без участия земного отца — через Святой дух.

И если еврейский народ видел закономерность только в соблюдении заповедей, в своей жизни в законе, ставя свой фанатизм в пример богобоязненности и праведности, то сторонники Троицы ушли в другую крайность, нарушив границы между тварным и Богом и исказив представление о единственности Творца. Тринитарии перенесли трансцендентность Бога на уровень тварного, что отражено в Никео-Константинопольском символе веры («И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков, Бога от Бога…»), приравнивающего Сына к Богу. Если в случае Христа, который имеет человеческую природу, и который хотел, чтобы человечество максимально приблизилось к его положению, и было в нем, то есть во Христе, как в том, кто воплощает в себе полноту божественного замысла и сути Творца, то сторонники Троицы стали считать самого Христа Богом.

Евангелие от Иоанна показывает, что все происходит от Бога, но ничто и никто не может называться Богом, даже Слово, которое было от Бога отделено для того, чтобы раскрыть божество в творении.

Отличие Христа от остальных людей в том, что Христос — венец всего человечества, «верховный человек», человек в замысле Божьем, который может создавать обратную связь в отношении Всевышнего для всего человечества, и который является исполнителем Его воли на земле, принципов, в том числе любви, заключающих в себе отношения и общность. Христос — вовеки единственный посредник между Богом и человечеством, до которого временным посредником был народ Израилев: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» [Ин. 17:3].

V

Отличие Христа от остальных людей в том, что Христос всегда был и будет Единородным Сыном, началом и идеалом того, к чему должна стремиться человеческая душа. Но не идеалом с моральной и нравственной точки зрения, а с точки зрения совершенности духовной природы и смысла предназначения человека, его будущности. Христос не только явил в себе пример воплощенного Слова («Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе» — 1 Тим. 3:16), но и воскрес, став совершенным уже в новом теле. Сторонники Троицы понимают «явление Бога во плоти» буквально, в рамках своей философии и учения, тогда как вся жизнь Христа — есть раскрытие самого Слова, Божьего плана и замысла, олицетворяющего Его суть: «ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно…» [Кол. 2:9]. Обитает в нем, но не является частью Христа буквально, как это понимают тринитарии.

До воплощения Слово было духом, которое заключало в себе и божественное, и тварное — было посредником на уровне творения между Богом и причиной возникновения всего сущего (будущего тварного). И лишь затем, воплотившись в человеке, во Христе, который родился в народе, знавшем о Боге, оно раскрылось в своей полноте.

До этого через Слово был сотворен Адам, Ева, первые люди, пророки, через которых Слово проявляло себя в большей или меньшей степени; или вселенские законы, которые были связаны со Словом. Заключая в себе все бытие и природу божества, Слово проявило себя в еще большей полноте — в Воскресении Христа, которое есть начало второго пришествия и общего Воскресения.

Подобно этому были созданы уровни мироздания, которые соответствовали состоянию человека на тот или иной момент. Если первый человек пребывал в Эдемском саду, в мировом пространстве с совсем другими законами и ощущением себя, то после совершения греха человек был изгнан «на землю». Вместе с человеком изменилась природа мира, отношения человека и Бога были нарушены через ослушание и эгоизм, который был противоположен любви и верности. Христос был послан в мир как «начало и конец» всего; видя падение человечества и развращенность даже тех, на кого была надежда, то есть на еврейский народ, Всевышний раскрыл всю свою полноту во Христе, который есть воплощение изначального Слова, и отдал своего избранного в жертву ради спасения человечества: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» [Ин. 3:16].

Если Слово Божие было от начала времени, а человек Христос родился позже, можно ли считать, что у Слова может быть любой облик и воплощение? Сына человеческого, который родился в Вифлееме, Всевышний знал еще до сотворения самого мира, как и всю его жизнь, все испытания. Христос, который имел в себе человеческую природу, хотел, чтобы все верующие были в нем — в первосвященнике, начальнике жизни, учителе, как сказано в псалме: «Да не постыдятся во мне все, надеющиеся на Тебя, Господи, Боже сил. Да не посрамятся во мне ищущие Тебя, Боже Израилев…» [Пс. 24:3]. Из последнего мы видим, что пребывание духом во Христе не указывает на то, что он является «Богом-сыном», как считают сторонники догмата о Троице. Человеческий образ Христа остался и в вечности, того самого сына Марии, который две тысячи лет назад воскрешал мертвых и исцелял больных. Образ Христа как человека существовал изначально, но был сокрыт в Слове.

На протяжении своего пути Христос хотел, чтобы люди приходили к Богу через него, ибо этого желал сам Бог. Равно как и почитали Бога, который был явлен через него в нем, почитая его Сыном Божьим, но не Богом. Ни в одном месте Евангелия Христос не говорит о том, чтобы его считали Богом и что он таковым является. Даже если принять интерпретацию с Фомой, который воскликнул от удивления при виде воскресшего Христа: «Господь мой и Бог мой!», согласно которой Фома увидел во Христе Бога, — он, то есть Фома, увидел полноту божества в человеке, но не прямое тождество Христа и Бога.

Христос такой же человек, как и остальные люди, так как Бог всегда остается непостижимым для творения в своей сущности, но вместе с тем он Сын Божий от Бога в своем начале, предназначении. Сам же Христос всегда будет оставаться изначальным — первым и последним перед остальным, который есть «Царь, сидящий на престоле Божием» [Евр. 1:3, Откр. 3:21, 22:1].

 

Поделиться: