Линия сердца


Что же творится? — восклицает творец.
Я отвечаю: это к твоей зиме
движется дело. Впредь не снимай колец,
прежде чем засыпать одному. В уме

складывай числа, каждый глотай разряд.
Что же останется? — не вопрошай, проси
у октября, коль обруч октав разъят,
новых созвучий. Нот облака паси.

Я отвечаю: это к твоим ногам,
это к тебе в саднящую высоту
падает человечий и птичий гам.
Небо еще неведомее на свету.

2018

* * *

Все «да» и «нет» окупятся втройне
волнением и радостью дебюта.
А после — дайте место тишине,
которая из хаоса добыта.

Все буквы, ноты – нищие ночей
ничьих. Но музыка и слово
играют до отчаянной ничьей.
А время — сор, излишество, полова.

Заглавным “до» и всем другим слогам
звучать без нас свободно и абстрактно.
Пока зима не брошена к ногам,
пока не соткан занавес антракта.

Оставьте закулисью наш азарт,
его предвосхищение и коды.
А мы опять вершинам и азам
доверимся как крайностям свободы.

2018

* * *

Слепи со мной снеговика,
пока на свете вдоволь снега,
пока мы взрослые, пока
мы дети снегу. Вместо лего

и пряток вместо. Наверстать
еще возможно этой лепкой
немало. Времени подстать
разбавить снег настойкой крепкой.

Слепи с меня, пока зима
сильнее оттепели гнусной,
слепи, пока не пронзена
душа, как светом, мыслью грустной.

Слепи, но зрение верни,
и, умножая многократно,
декабрьские восполни дни,
идя к младенчеству, обратно.

2018

* * *

Как же все на самом деле
происходит Там?
Что за дни тобой владели,
помнишь, Мандельштам?

На руках зимы ночуя,
годы обнули,
никакой страны не чуя,
никакой земли.

Самого себя забросив
за слепую грань,
не смотри на небо, Осип,
лучше в яму глянь.

Вот и все, что знать об аде
нужно было вам,
ты не мог ответить Наде.
Всем ее словам

сколько есть на свете места,
не ответит ночь.
Кто Теперь тебе невеста,
спрашивать невмочь.

2019

Перевод с украинского
Лина Костенко

Их мулы запропали, их села – пепел в поле.
Давно уже изгнанников не видно вдалеке.
Чтоб дети не забыли язык, родной до боли,
Для них выводят буквы армянки на песке.

А ветер, что за ветер, какой же ветер жгучий!
На лицах опаленных еще гореть ему.
Едва напишешь слово той вязью букв колючей,
А слово-то без корня – покатится во тьму.

И пропадет бесследно, и птицам станет пищей.
Его забудут дети, в молчании взрастут.
И нет у них не то что простой бумаги писчей,
они вовек бездомны, какие книги тут!

Заброшены их церкви, убиты их любови.
Не вынуты осколки из незаживших ран.
О, как им жить отныне? На этом поле крови
не месяц всходит в небе – турецкий ятаган.

А ветер, что за ветер, тела и души треплет.
Куда их, одиноких, еще судьба швырнет?
Тех букв едва заметных они не слышат лепет.
Писать их негде, нечем. Кто азбуку вернет?

И только на привале, едва покой находят,
пока они в дорогу опять не сорвались,
те буковки, как стеб ли дрожащие, выводят,
слезами поливают, чтоб только принялись.

В песках пустили корни — а ветер жжет и треплет,
изгнанников терзает. Где мера их тоске?
По всей пустыне скудной букв тоненькие стебли
несмело прорастают в безжалостном песке.

Их кони топчут лихо, чужая душит завязь.
Но буквам влиться в песни, войти в легенд слои.
«Цавет танем!» — армяне промолвят, расставаясь.
Твои печали, боли отныне и мои.

2019

* * *

Линия горизонта то и дело меняется: вместо прямой парабола,
или гипербола, и наоборот.
Так неожиданно обнажается почва там, где вчера еще трава была.
Так и толпа сегодня оказывается там, где недавно был народ.

Линия хироманта то и дело теряется, опять обнаруживается
человеческая доверчивость, потребность опереться
на что-то зримое веками примерно одинакова.
Линия фронта то и дело сдвигается,
будь проклят тот, кто изобрел оружие,
кто взял его в руки, однако

линия жизни, линия сердца, пунктир незаметный, особая демаркация,
всегда длиннее линии смерти,
вместо прямой — пики и впадины.
Но стоит заметить какую-нибудь несущественную подробность,
к примеру, цветет акация,
тут же начинает казаться, что все нужные вопросы заданы
и точные ответы найдены.

2019

Читайте также:

  • В каждом городе есть что-нибудь одно, чего нет ни в каком другом. В Петербурге — в полдень пушечный выстрел. Город вздрагивает и хватается за жилетный карман. Приезжему кажется,...

  • «Еврейство и мировая история» из издания: Записные книжки Л. С. Выготского. Избранное. — М. Издательство: «Канон+», 2017. Еврейство и мировая история [Из тетради IV:] То, что я еврей —...

  • Дворик Кирпичный дом конца сороковых, На стенах — солнце осени сухое; Спасенье рядом — просто ты отвык От чистого и...