«Любите ваших врагов» — сегодня и вчера

Слова Христа о прощении и благословении врагов понимаются в католическом и православном христианстве как абсолютное прощение, со своими степенями исполнения, в зависимости от человеческих возможностей души. Чем больше в человеке святости, тем больше он способен на любое прощение. Существует и некоторое разграничение, вне понятия о личных врагах, — в православии, например, — враги отечества и враги Божьи (еретики, отступники) уже не неприкосновенные: первые должны сокрушаться, а вторые быть презираемыми. Эти разграничения служат своего рода регуляторами в социальном пространстве, — и то, последние не существуют отдельно от государства как положения, имеющие основания в писаниях. Скорее это понимание заповедей языческим государственным типовым сознанием, взявшем за основу евангельское положение: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 13).

Говоря о врагах отечества, мы можем видеть не столько соотношение религии с государственной системой или обществом, сколько сам факт проецирования учения Христа на царство дольнего мира, — учения, которое содержит в себе принципиально другие начала. Слова «Царствие мое не от мира сего» — вовсе не означают исключенность из мира, но в то же время они направлены на решение задач, не связанных с обществом как системой отношений и законов. «Не нарушить я пришел закон, но исполнить», — то есть раскрыть замысел Творца, стоящий за исполнением заповедей (первопричину), раскрыть смысл конечной цели.

Другая проблема, в частности в православии, — нивелирование в себе личности как ценности человека, которая не тождественна интересам других. Даже если человек имеет в себе святость, имеет непосредственную жизнь в Боге, соблюдает по мере своих сил предписания Евангелия, — зло, которое может быть совершено против него, начиная от мелкого злодеяния, заканчивая страшными преступлениями, подпадает под правило прощения врагов. В этом случае православие отрицает не эгоистическое начало в человеке, а личностное начало, подчиненное Богу, создавая иллюзию того, что достижение святости возможно только через смирение и самоуничижение. В отличие от Евангелия, которое учит обращаться внутрь себя, воспринимать внутренний мир как первичную реальность человека («…Входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека» — Мк. 7:15), видеть в себе возможные недостатки, прегрешения, даже если другие люди считают тебя праведным, но не считать при этом себя грешником по своей природе («Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» — Инн. 3:6).

Православие централизовало в своем учении фигуру распятого разбойника и мытаря, которые в сокрушении каялись в своих грехах, исключив различные формы богопознания, которые были в дохристианском иудаизме. В том числе — изучение писаний, медитацию, отношение к прежним писаниями не как к историческим книгам, а как к сакральным текстам. По сути говоря, христианство стало точно такой же религиозной системой, каким был иудаизм времен Христа, — кардинально отличающимся от того, что проповедовал сам Христос.

Эти два положения можно назвать ключевыми, они определяют понимание заповедей о любви и благословении врагов в христианстве. Первое — соединение заповедей, данных Христом, с социальными системами, и попытка понять первую в совершенно иных условиях; отрицание Торы (Ветхого завета) и принципов писаний, которые должны быть основой для более совершенной государственной системы, чем в древние времена. Второе — подавление человеческого начала, в том числе высокого, для внешнего (психологического) исполнения догматического понимания заповеди о любви к врагам. По сути, данные формы восприятия духовной истории и писаний сравнимы с иудейскими формами создания человеческих заповедей.

В соответствии со словами Христа верующие в него не должны благовествовать Тору и пророков: «Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется» (Лк. 16:16). Однако в этом же месте говорится: «Но скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет». Из этого можно сделать вывод, что благовествование Царствия Божьего должно быть главной и высшей целью, тогда как закон и пророки должны дополнять первое.

Закон и пророки вплетены в историческое время от начала сотворения мира и заключают в себе явные или скрытые пророчества до конца времен. Последние имеют разные уровни, которые приводят к крещению в духе, — то есть становятся «исполнением», о котором говорил Христос, а не нарушением (отрицанием закона и пророков), и до этого «исполнения» (рождения в духе) существуют их закономерности. Иначе говоря, истина и состояния духа и есть «исполнение» закона как условие, которые находятся над внешним исполнением, но до этого — многообразие постижения закона — прямое и мистическое понимание заповедей и духовной истории, через которые раскрываются первопричины.

«Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Инн. 5:39), — свидетельствуют не только как об избавителе, то есть Мессии, но и как о Слове Всевышнего, которое в начале было у Бога, и которое было самим Богом (Инн. 1:1-2). То есть проявление сути воли Творца в видимом и невидимом.

Христос редко говорил о внешнем понимании духовных законов, в Евангелиях мы можем увидеть множество метафор и притч, которые были, по сути, одной из немногих форм языка откровения. Форма языка притч и метафор исключают контекст языка внешнего мира, то есть языка внешних людей, — что является обязательным условием понимания сути сообщения. Достаточно вспомнить выражения: «берегитесь закваски фарисейской» (МФ. 16:6), «продать одежду и купить меч» (Лк. 22:36), которые даже самими учениками воспринимались буквально. Но если бы сам Христос объяснял все буквально — это бы нарушило условия Слова и перешло бы на язык «человеческой мудрости».

«Я же говорю вам, тем, кто слушает Меня: «Любите ваших врагов, делайте добро тем, кто ненавидит вас, благословляйте тех, кто проклинает вас, и молитесь о тех, кто оскорбляет вас. Тому, кто оскорбит тебя, ударив по щеке, подставь и другую, а тому, кто забирает у тебя верхнюю одежду, не мешай забрать и рубашку» (Лук. 6:26:27).

Слова Христа были произнесены в определенном контексте условий и времени. Для начала вспомним слова Иисуса, который сказал, что он послан «только к погибшим овцам Израилева» (Мф. 15:24). Только к овцам Израилева — народу, который должен был покаяться для того, чтобы войти в Царствие Небесное, и через который должен был распространиться свет учения Евангелия. Христос также говорил о последователях среди всех народов, о «поклонниках», которых ищет Отец. Это было обозначено еще до того, как «свои не приняли» Христа (отвергли свет), с самого начала. Однако Спаситель призывал идти «наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10:5-7). Ошибочно было бы соотносить это место с другим, где Христос говорит, что он пришел не к праведникам, но к грешникам для их покаяния. «Погибшие овцы Израилевы» — фактически весь Израиль в те времена, то есть ко всему еврейскому народу, которые в последствии должен быть донести до остальных народов благую весть и разъяснить им заповеди.

Иначе говоря, слова о любви к врагам и их благословении были направлены не ко всем людям на земле, но конкретно к последователям Иисуса Христа, большинство из которых были евреями, которых фарисеи и язычники ненавидели за причастность к Иисусу, а не за что-либо другое. И даже если слова о любви к врагам сегодня относятся к верующим в Иисуса из разных народов, их смысл и действие не относятся ко всем людям в мире как требование. Сюда не относятся и все формальные принадлежности к религии, но относится жизнь в духе и объединение людей в вере в единого Бога и посланного Им в мир Иисуса Христа (Инн. 17:3).

Это подтверждает отношение Спасителя к своим последователям: «Ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня. Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (Инн. 17:8-9).

Иисус не молился за весь мир, по крайней мере в христианском понимании, но молился, как и все апостолы — «против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12), которые влияли на весь мир. И изначальная проповедь Евангелия была ситуативной, которая требовала духовного видения и слышания слов Христа, с учетом основных положений Моисеева закона. Ведь если бы это было не так, Христос не сказал бы Никодиму, раввину: «Ты — учитель Израилев, и этого ли не знаешь?» (Инн. 3:10).

Миссия Христа не была ограничена израильским народом, наоборот, Христос неоднократно возвещал о своих последователях, которые будут появляться среди всех народов, но последовательность событий в его жизни говорит о разных подходах и условиях, которые возникали по мере их развития. Слова о любви ко врагам, которые были обращены в основном к евреям, как и многие другие слова, — будут относится в последующем ко всем последователям Спасителя, но не ко всем людям на земле.

Ученики Христа и современное христианство

Какое же отличие было в призыве благословлять врагов, подставлять щеку врагам для первых апостолов и христианства как религии, сформировавшейся при Вселенских соборах?

В эпоху первых учеников Христа зло в отношении них зачастую было — за веру, убеждения, где ответный пример добра на зло мог привести к вере врага, показать ему противоположное, привнести в ситуацию божественное. Такой пример реакции на зло возможен только в данном контексте, но не в неопределенном обществе с людьми разных взглядов, где каждый делает зло по своей природе злого начала. Исполнение заповедей Христа находится за рамками общества с языческими нравами, в котором даже могут преобладать христианские ценности. Последние, которые не относятся напрямую к учению Христа, могут служить как в благих целях, так и в плохих (манипуляции).

Возможно ли осуществление заповеди прощения врагов и любви к ним на общественном уровне? Скорее нет, чем да. Не потому что это невозможно в нашем мире, но потому что любом обществе есть государство, судебная система, — есть закон. Теоретически это возможно, но только с учетом христианского фона, который не может быть абсолютным на цивилизационном уровне, тем не менее который может давать общие представления о сострадании, милосердии, самоотрешении даже у тех людей, кто не знаком хорошо с христианством. И все же это больше похоже на некий симулякр Царства Божьего на земле.

В светском обществе чья-то доброта в ответ на чужое зло может восприняться как великодушие только в определенных условиях, если тот, кто проявляет добро, явно делает это не из подчинения или унижения, — но это делается напоказ перед другими. Следует также понимать, что капиталистические, либеральные, демократические общества строятся на манипуляциях, и модели добродетели и миролюбия в них — не исключения. Если исполнение заповедей и происходит в нашем мире, то оно происходит как бы и вне самого мира и общества. Последнее может это запечатлевать и использовать как модель в будущем в своей системе манипуляций.

Христос называл людей, исполняющими его заповеди, сынами Божьми, задача которых быть совершенными как Небесный Отец: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:39). Уже исходя из этих слов становится ясно, что прощение врагов не является общественной задачей или задачей по улучшению общества, но оно находится параллельно последнему — в духовной сути человечества и его судьбе. Как и царство Христа не от мира сего, так и все дела совершаются не ради общества, но ради человеческой души, перед Богом, своей или ради ближнего.

«Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», — учитывая этот пример с подражанием, можно сделать вывод, что Богу может быть ненавистно зло («Страх Господень — ненавидеть зло»), но одновременно Он может проявлять милость абсолютно ко всем. Так же и мы, можем относится к определенному злу и в конкретных ситуациях так, как относится Всевышний (не по соотношению с Ним, а в силу естественных законов и других заповедей), и в то же время проявлять милосердие в других случаях, в более общих, — в том числе, где возможно изменение души через воздействие святого духа.

Соблюдение заповедей Христа находится вне общества как программы еще и в том отношении, что Христос не говорил о царствие Божием на земле, но зато говорил о Страшном суде и отделении «зерен» от «плевел», «овец» от «козлов» (Мф. 13:30, 25:32). Таким образом, в этом мире могут совершаться фактические действия, но в то же время они могут быть не привязаны к обществу, государству, и церкви как организации, которая слилась с первыми. Делать открыто, не скрывая свои дела, но не делать ради поощрения.

Христос приводит пример милости Всевышнего ко всем людям: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45), — здесь раскрывается больше проявление милости, которое не связано с разрешением той или иной ситуации, где было совершено зло, но личным отношением человека к ситуации, от которого зависит благополучие врага. Например, когда представление о совершившемся зле больше находится внутри нас самих, в виде обиды, принципов, но не в случае манипуляций, о которых было сказано выше, сознательной гордыни, отрицания совершённого зла и пр.

Исполнение заповеди «возлюби врага» должно находиться за рамками манипуляций, с чувством интуиции, понимания — почему тот, кто проявляет враждебность, делает это. Мы должны понимать интуицией души, с молитвой, повлияем ли мы на человека, который сделал нам зло или же это будет способствовать манипуляциям. Следует учитывать все стороны происходящего. Если же человек делает зло после того, как к нему проявили добро, и не меняется, нужно вспомнить наставление Христа апостолам: «И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отряхните прах с ног ваших во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу» (Мк. 6:11).

Учение Иисуса не было ограничено временными рамками, но если говорить о духовных смыслах, то Христос не был и книжником, и поэтому мы не должны проецировать то, что было сказано в отношении конкретных людей и ситуации на другие примеры, если они находятся в других условиях. Даже в случае апостолов Христа, зло, которое могло бы быть совершено против них не за веру или где нельзя нельзя было изменить ситуацию, — было бы злом, которое подпадало бы под действие закона. Другое дело, что апостолы всегда проповедовали Христа, поэтому это исключало последнее.

«Тому, кто оскорбит тебя, ударив по щеке, подставь и другую, а тому, кто забирает у тебя верхнюю одежду, не мешай забрать и рубашку», — задача данной заповеди — показать свою непричастность к миру дольнему, то есть тому, в котором это происходит. Особенно это относилось ко времени гонений на первых христиан. При том, что смысл совершения зла против последователей Христа, о котором было сказано выше, не отменяется. Данный принцип «ответа на зло» абсолютно не применим на уровне общественных законов, т. к. он разрушает суды, и в этом он плане он ограничен. Он относится к последователям Христа, которые могут видеть суть вещей и каждой отдельной ситуации.

Самая высокая причина соблюдения заповедей любви к врагам — Всевышний, которая так же связана с уподоблением Ему, о чем сказано было выше: «Если вы любите любящих вас, какая вам польза от этого? Ведь и грешники любящих их любят» (Лк. 6:32). На земле может раскрываться воля Творца через человека путем уподобления («Да будет воля твоя на земле, как на небе»), но не прямого уподобления, т.к. человек никогда не сможет быть подобен Богу во всем, но в проявлении милости и любви. Последние отсылают нас к другому порядку вещей — к духовным законам, которые, как уже говорилось ранее, находятся над законами общественными.

Принятие происходящего, в том числе зла, должно иметь под собой основание — веру в неслучайность событий, их предопределение, и больше этого — конечную цель и замысел, ради чего это делается. С одной стороны, Христос ничего не предпринимал против тех, кто схватил его в Гефсиманском саду, и не призывал своих последователей защищать его. Впереди было распятие и воскрешение. С другой стороны, он проклял тех, кто ликовал на его казни, произнеся слова «да придет на вас вся кровь праведная» (Мф. 23:35).

Кто-то возразит и скажет, что Христос после произнес слова: «Отче! прости им, ибо не ведают, что творят» (Лк. 23:34). Но из всего Евангелия видно, что Христос никогда не содействовал злу, даже против того, которое было обращено против него. Христос попросил Небесного Отца простить тех, кто был в толпе, кто сам был «толпою», и кто действовал по своему невежеству, не осознавая того, что делает; другие же, фарисеи, осознавали все свои действия. Вероятно, что и в апостоле Павле, который сам до своего обращения был преследователем христиан, было не сознательное зло, но преданность идее, фанатизм.

Читайте также:

  • В тело дождя вношу цвет в пыльном зрачке. Осень выгорает на магнитной плёнке холода. Его звуки всегда щипают кожу. Бельё...

  • «Похвальное слово Кирилу-Философу» Климента Охридского — один из первых памятников оригинальной славянской письменности, но интерес к нему определяется не только...

  • О человеческий образ, составленный из воды и альбумина и обреченный могильной анатомии, дай мне погибнуть, прижавшись губами к твоим губам!...